Хабаровск

Зато в Хабаровск я спешил, и даже хотел там скорее оказаться,  потому что нужно было попасть в банк, который, как оказалось в субботу не работал, и написать заявление о смене карты, чего сделать не получилось.

Поэтому с улицы Тургеньева я побрел в центр, и по пути с особой тоской вспоминал знакомые мне места, отмечая по ходу дела все изменения: вот выросли новые высотки и возникли уютные квартальчики, магазины разрослись и повыкупали все нижние этажи, и как не странно - те же трещины и те же ямы на тротуарах и дорогах, та же обколупленная стена покосившегося барака, все тот же "я" любит всю ту же "Олю" поблеклой красной краской на заборе неподалеку. И только деревья стали меньше - почему?

Старое и новое никогда не соперничают: но иногда кажется, что это так. И вот я шел по улице и пытался вспомнить все то, что меня связывает с этим городом, с этой улицей, и вон с той скамейкой в парке, и вон с той автобусной остановкой. И память вдруг разошлась не на шутку, и я вспомнил тысячи прекрасных деталей, которые, без сомнения умиляли и ранили одновременно, и я не взял такси и пошел до вокзала пешком.

И потому старое и новое не может мерится силами, что старое не отвечает и молчит, новое же все время занято собой: я вспоминал студенческие годы, и если и не все было правильно, - а надо сказать,  что скорее всего правильного было мало, - то во всяком случае сегодня, сейчас, гуляя по этому парку, я понял предельно четко: нет никаких поводов оценивать эти картинки прошлого, достаточно просто любоваться ими. И фраза, типа, "Какой я был дурак", если она срывается под впечатлением воспоминаний, есть явное доказательство того, что им ты и остаешься. Ведь сделает колесо круг, и снова ты окажешься в Хабаровске,  на этой же скамейке в сонном, шепчущемся парке субботнего утра. И снова из кладовой  пойдут по кругу картинки,  картинки, картинки.

Все плохое не исчезает со временем из памяти,  но оно становится частью, даже предлогом или поводом к светлому.  И держать бы это в памяти,  сделать бы это частью своего зрения, дышать было бы всегда легко, как сейчас, и где бы ты не был, и сколько бы тебе не было.

...

Ха, вот и гостиница "Амур". Когда я впервые увидел ее, в 19, мне еще долго казалось, что это одно из самых дорогих и роскошных мест. Сейчас я улыбаюсь, смотря на это кривое стареющее здание, чей фассад красят раз в три года и то, потому что глядит он на "красную линию". И если бы я оказался в этом городе впервые, и искал для себя номер на ночь, то зашел бы сюда без всяких мыслей, и без них бы вышел на утро.

Но не все показалось  мне менее значительным. Остались все те же маслянные образы городского пейзажа: в голубую неизведанную дымку проваливается улица, уходя блекнущими буграми за горизонт; в красном квадрате трамвая, в окнах скользят кривые фассады старого города, все те же прохожие на скорую ногу спешат на зеленый, и машин не стало меньше в субботнее летнее утро. Пропали только коляски с хот-догами и пянсе, но как много теперь кругом торгуют мороженным. Я бы съел сейчас хот-дог, по студенчески, со всеми приправами и заправками которые только есть: майонез, кетчуп и побольше, побольше же говорю, горчицы: быть может я вспомню номер маршрутки до второй краевой.

Олег, Петро, Макс, Денис с Галей, Вова-золотая-ручка, сколько же прошло времени? Вы, теперь, уже сороколетние врозлые ребята. Макс пропал в Южной Корее, Денис куда-то впутался и, говорят, сел. Олег на связи, но как-то в субботу и утром его будить неудобно. Вова, он точно уже не здесь, такие долго не живут, во всяком случае на одном и том же месте. Галя... та, что приезжала ко мне чуть ли не каждый день в семь утра и мы пили с ней кофе. Она курила "Kiss",  делилась новостями и по три раза за утро говорила чуть виновато и между делом: "Ну все, мне пора". Заводила свой "cube"  под окном, и тут же мы устраивались поудобнее, потому что нам было хорошо и спешить на самом деле было не куда. Во всяком случае, так казалось.