Абезь.

Прошел почти год. И случилось это, как всегда незаметно;  я даже немного удивился, когда поезд тронулся, а я очутился на безлюдной станции Уса, в глубокой предснежной осени, с рюкзаком за плечами.

Станция Уса – это даже не станция. Людей здесь нет. Каменное строение из серого кирпича, вечно закрытое и недоступное никому. Я уверен, что у этой закрытой двери давно уже нет ключа. Людей я здесь не встречал, хотя ощущается их невидимое присутствие.  Из подъездных путей только выдавленная в лесотундре дорога, местами напоминающая болото. Словом, место страшное и жуткое - вот первое ощущение, еще до того, как я узнал про Абезь.

Абезь....- ближайший ко мне поселок.  До него минут сорок пешком по лесотундре . В Ижемском диалекте языка Коми, слово «абезь»  переводится как неряшливый. Был тут первопоселенец Абезь Миш (Неряшливый  Михаил).   Затем – в тридцатых, здесь обосновался сталинский лагерь, оставивший после себя кладбище 3,75 га, на котором похоронен, к примеру,  Коноплин Иван Степанович, бравший в свое время уроки у небезызвестного Набокова. Тут же умер и Николай Пунин, гражданский муж Ахматовой, приславший из этих мест свое последнее стихотворение:

Если б мог я из тела уйти своего

И другую орбиту найти,

Если б мог я в свет превратить его,

Распылить во всём бытии.

Но я тихо брожу по дорогам зимы,

И следы потерялись в снегах,

Да и сам я забыл, откуда мы

И в каких живём временах.